Как древний человек познакомился с глиной

Книга о глинолечении | KREMNEVIT

как древний человек познакомился с глиной

Это очень древний горшочек. Его нашли на Именно с тех далёких времен глина и изделия из неё вошли в жизнь человека и окружают его по сей день. Итак, мы познакомились с глиной и видами керамики. Золото было первым металлом, с которым человек познакомился и начал обрабатывать. Самые древние золотые вещи, найденные археологами в Египте, изготовлены лет назад. Из глины, - ответил мастер. Император. Но человек все-таки не покинул это место и все еще старается что-то .. В руинах почти любого древнего города находят сосуды из глины Благодаря вмешательству змея Адам и Ева познакомились с божественной тайной и.

Какое применение им можно найти в быту? Плоскостными они называются потому, что вырезаются из плоского глиняного пласта, после чего дополняются необходимым декором, о котором мы поговорим чуть позже.

Правильно раскатать глиняный пласт нам поможет инструкционная карта. Приложение 3стр. Раздавая глину, поговорить с детьми о технике безопасности работы с глиной. О чём нам ещё рассказывает эта карта? Каковы будут наши действия? Прежде, чем приступить к дальнейшей работе, давайте передохнём. Я буду называть различные предметы, а вы будите хлопать в ладоши, если названный предмет возможно изготовить из глины, или топать ногами, если невозможно.

Кружка, тарелка, пиджак, брюки, шкатулка, компьютер, ваза, блюдо, печенье, пирожки, унитаз, светильник, свистулька. Как выполнить плоскостные фигурки нам подскажет вот эта инструкционная карта. Глина это не пластилин, если просто прижать детали друг к другу, они подсохнув отпадут. Воспользуемся шликером — жидкой глиной, он послужит нам клеем. По мере выполнения, дети сдают работы. Прибирают рабочие места и моют руки. А сейчас мы проверим, как вы усвоили новый материал — выполним тест. Перед вами листы бумаги, на которых расположены изображения изделий разных видов керамики и названия этих видов керамики.

как древний человек познакомился с глиной

Ваша задача соединить прямой линией названия с нужными картинками Приложение 4. А теперь давайте посмотрим правильный ответ. Пригодится ли в дальнейшем? От холма до нашего лагеря всего несколько сот ярдов, и очень приятно подняться на эту вершину, господствующую над местностью.

Обычно я делаю это по вечерам, после ужина, при ярком свете луны. Сегодня я пришел с намерением записать свои впечатления, ибо открывающееся отсюда зрелище глубоко волнует.

Когда смотришь снизу, холм не кажется таким высоким, как можно было бы ожидать от Вавилонской башни. Разве по ней не собирались добраться до неба? Ответ получаешь после того, как взберешься наверх. Хотя это и не так высоко едва ли выше футовно с вершины открывается огромное пространство бескрайней плоской равнины, которая постепенно сливается с линией горизонта. Милях в и отсюда поднимается высокий холм. Это Куту — город, посвященный Нергалу, богу чумы и подземного мира.

А вокруг башни небольшие кучки земли — все, что осталось от Киша, одного из древнейших городов Месопотамии. Желтоватая почва бесплодна и иссушена; ни одно растение не может выдержать палящего летнего зноя. Овцы и верблюды кормятся тем, что остается от травы, выросшей за несколько недель после сезона дождей. Обширная сеть каналов, по которым в древности распределялась вода Евфрата, орошая эту землю, теперь предстает в виде цепочек невысоких холмиков, разбегающихся во всех направлениях.

Даже Евфрат оставил эту землю, изменив прежнее русло. В древности он протекал рядом с городом, обильно снабжая его водой и представляя удобное средство сообщения. Но человек все-таки не покинул это место и все еще старается что-то вырвать у скупой здешней земли. На расстоянии мили от меня араб-феллах, напевая жалобную песню, погоняет двух тощих осликов, впряженных в примитивный плуг. Он надеется на предстоящие дожди, на то, что они помогут ему приумножить те немногие зерна ячменя, которые он бросает в неглубокую борозду.

Не будет дождей — не будет хлеба в его доме. Он трудится без энтузиазма, и плуг неуверенно ползет, царапая поверхность. Прямо передо мной и всюду вокруг глубокие траншеи, следы прошлогодних раскопок.

Темнеет, и их очертания расплываются в сумерках. Но ночью при полной луне они кажутся совершенно черными и бездонными — линия обороны вокруг священной горы, готовая поглотить любого, кто попытается приблизиться к.

Только что зашло солнце, и пурпурные небеса улыбаются, безразличные к этой картине запустении. Прохладный ветерок вырывает у меня из руки листок бумаги, на котором я пишу это письмо.

Я бывал в Помпеях и Остии, бродил но пустым коридорам Палатина. Но те города не мертвы; они лишь временно покинуты жителями. В них еще слышится шум жизни, и жизнь кипит вокруг. Они — лишь ступень в развитии той цивилизации, которой они отдали себя и которая продолжается рядом с.

Здесь же настоящая смерть. Ни единой стоящей колонны или арки, которая служила бы доказательством долговечности дел человеческих. Все рассыпалось о прах.

Даже храмовая башня, самое внушительное из всех древних сооружений, и та совершенно потеряла свой первоначальный облик. Где теперь ее семь ступеней? Где широкая лестница, что вела на вершину? Где святилище, венчавшее башню? Ничего этого нет, глиняный холм — все, что осталось от миллионов ее кирпичей.

На самом верху уцелели следы стен, но и они потеряли свою форму: У меня под ногами норы, вырытые лисами и шакалами. По ночам, когда они крадучись выходят из своих логовищ и отправляются на нелегкие поиски пропитания, их силуэты можно различить на фоне неба. Сегодня они, должно быть, чуют меня и остаются в своих убежищах, вероятно, удивляясь присутствию чужестранца, явившегося нарушить их покой. Холм усеян костями, свидетельствами их ночной охоты.

Становится совсем темно; жалобная песнь араба смолкла. Ничто не нарушает мертвой тишины.

Книга о глинолечении

Тьма поглотила Куту и Вавилон. Дальше лежит лагерь бедуинов, которых здесь считают врагами. Но я пользовался их гостеприимством, пил с ними кофе, сваренный на грязной воде и поданный в ни разу не мытых чашках, и не могу назвать их врагами. Поэтому они мои друзья, друзья настолько, насколько они могут быть друзьями чужеземца и неверного. Вот раздался вой шакала, в нем и плач и угроза. Все собаки из арабской деревни немедленно приняли вызов, и на какое-то время тишина нарушена.

Чтобы избежать опасности свалиться в какую-нибудь траншею, следовало бы немедленно спуститься с холма. Но странное очарование удерживает. Хочется понять причину всего этого запустения. Почему должен был исчезнуть с лица земли процветающий город? Исполнение ли пророческого проклятия превратило величественный храм в логово шакалов? Объясняется ли это поступками живших здесь людей или неизбежная судьба человечества в том, что все цивилизации, достигнув вершины, гибнут?

И что мы делаем здесь, стараясь вырвать у прошлого его тайны, тогда как мы сами и наши достижения, возможно, станут объектом поисков для людей грядущего? Луна еще не поднялась, и если б, часто навещая это место, я не запомнил дорогу, спуск был бы действительно опасным. Я все еще погружен в свои раздумья, и не хочется нарушать течение мыслей, возвращаясь к товарищам. Я бреду по равнине к еще не тронутым руинам древнего города.

Почва мягкая, вся из отложений прошедших веков, и временами нога уходит в нее по щиколотку. Обиталища древних, с их тайнами и могилами, мирно спали здесь в течение тысячелетий. Через несколько месяцев, а быть может, через несколько дней земля тут будет изрыта траншеями, как поле сражения.

Археология, наука, изучающая прошлое человеческого общества по памятникам материальной культуры, уже давно помогает нам лучше понимать наше прошлое эпохи классической античности. Замечательные находки в гробнице Тутанхамона до того поразили воображение публики, что в течение некоторого времени наши дамы носили украшения и наряды с узорами и сценами, скопированными со стен древних гробниц. Но и после того, как скарабеи и пестрые ткани вновь были преданы забвению, кое-что все-таки осталось.

Никто не мог совсем забыть те тысячи рисунков и фотографий, что появились в книгах, журналах и газетах. Археология привлекла внимание самого широкого круга людей, и, к счастью для науки, интерес к ней с годами не уменьшается. Но, хотя Тутанхамон и заслуживает больших похвал за то, что помог пробудить в мире интерес к нашей науке и понимание ее важности, он тем не менее способствовал укреплению одной порочной тенденции: Ученым не надо объяснять, что это ошибочный взгляд на вещи.

План какого-нибудь сооружения, характерный узор или украшение скромного глиняного сосуда, несколько строк надписи, едва видимой на поверхности скалы или таблички, часто дают для науки больше, чем клад золотых или серебряных вещей. Однако вследствие неверной оценки результатов археологических раскопок некоторые из самых важных открытий, сделанных в Египте, прошли незамеченными для мира непосвященных. Другим странам повезло еще меньше, и это прежде всего относится к древней колыбели цивилизации, расположенной в бассейне рек Тигра и Евфрата.

Я просто не знаю места более благодатного для археологических исследований. Правда, необыкновенные находки из гробниц Ура Халдейского привлекли значительное внимание. Но и здесь акценты были расставлены неправильно. Чем больше я слышал высказываний и комментариев, тем больше убеждался в том, что лишь очень немногие имеют верное представление об истинной ценности результатов, получаемых от раскопок в Месопотамии. Это объясняется тремя причинами. Прежде всего, ассириология — наука еще сравнительно молодая.

А для того чтобы новые открытия из малопонятных научных книг и статей, где они впервые рассматриваются и обсуждаются, попали в легкодоступные общие работы по истории и искусствоведению, требуется немало времени.

Далее, ассириологи, будучи целиком поглощены стоящими перед ними задачами, либо не считали нужным, либо были не в состоянии подробно и доходчиво рассказать миру о важности достигнутых ими результатов.

И последнюю — по порядку, но отнюдь не по значимости — причину этой явно недостаточной информированности общества о нашей науке следует искать в специфике условий, существующих в самой стране.

Со временем первая из трудностей, молодость науки, автоматически отпадет. Ничто не может вечно оставаться молодым. Постепенно найдется и достаточное количество заслуживающих доверия представителей науки, которые смогут просто и ясно объяснить широкой публике значение того, что было ими сделано. Но последней трудности, проистекающей из местных условий, суждено остаться навсегда. В Египте много камня, и великие фараоны использовали его для строительства храмов и пирамид, навеки сохранивших их имена.

Даже если бы история Египта не была практически непрерывной, невозможно было бы не заметить этих напоминаний о существовавшей здесь некогда великой цивилизации.

В Месопотамии же камня почти. На севере страны встречаются некоторые разновидности гипса; только его ассирийские цари и использовали для украшения своих дворцов. Но это камень настолько плохого качества, что может растворяться в воде; какая-либо надпись или статуя под воздействием атмосферных условий быстро разрушается.

На юге Месопотамии нет даже гипса. Поэтому древние вавилоняне высоко ценили каждый обломок камня, привозившегося издалека, и берегли его для изображений богов или для важнейших надписей. В качестве строительного материала они вынуждены были максимально использовать подручный материал — речную глину. В Библии сохранился рассказ об этом, основанный на достоверных фактах: И сказали друг другу: Все это верно, разве что вавилоняне не всегда обжигали кирпичи.

Но когда они это делали, обжиг производился настолько искусно, что получаемая продукция намного превосходила то, что изготавливают в этой области в наши дни.

Никогда не забуду случая, свидетелем которого я был во время своего посещения раскопок в Уре. Он хотел взять его себе, и, так как оттиснутая на кирпиче трафаретом надпись уже встречалась много раз и не представляла научного интереса, кирпич ему отдали.

Наш гость решил, что будет благоразумней отколоть от него часть с надписью и взять только. Он попросил топор и под палящим солнцем более получаса бился над кирпичом, но так и не расколол. Ему пришлось отказаться от своей затеи, но несмотря на постигшее его разочарование, он восхищался прекрасной работой древних мастеров. Древние подрядчики сталкивались лишь с одной трудностью: Огромные храмы и дворцы, возводившиеся древними зодчими, требовали такого невероятного количества кирпича, что на обжиг его не хватило бы никаких средств.

Поэтому вавилоняне прибегали к очень простому приему — высушивали кирпичи на солнце и использовали их необожженными. Стены, подвергавшиеся воздействию дождя, ветра и солнца, защищали обмазкой из самана глины, смешанной с соломойа иногда облицовывали обожженным кирпичом, применяя в качестве скрепляющего раствора битум. Дворы также были вымощены обожженными кирпичами, но внутренность стен была все же выложена из сырцового кирпича.

Это намного сокращало строительные расходы, а сооружение держалось до тех пор, пока сохранялись крыша и облицовка стен. Однако стоило оставить здание без ремонта на несколько лет, как оно обращалось в прах. Когда центральная власть становилась слишком слаба или слишком бедна для того, чтобы надлежащим образом поддерживать сеть оросительных каналов, большие участки плодородной земли едва ли не за ночь превращались в пустыню, и жителям приходилось оставлять целые города. Крыши зданий обрушивались, и ничем не защищенная внутренность стен открывалась воздействию дождей.

Вода медленно делала свое дело; кирпичи начинали разбухать, стены давали трещины и обваливались. После нескольких сезонов дождей верхняя часть стен совершенно разрушалась, и лишь небольшой глиняный холм оставался на том месте, где некогда стоял прекрасный дворец.

Вся обстановка и вещи, которые прежние обитатели не унесли с собой, оказывались погребенными во влажной земле; с течением времени они тоже исчезали и теперь безвозвратно потеряны для. Мы и не представляли бы себе всего великолепия древней обстановки, если бы не встречали время от времени изображений тронов, кресел и столов на рельефах, украшавших дворцы.

В Египте совершенно иные условия. Определенную роль в сохранении вещественных остатков сыграла и религия. Древние египтяне превосходили все другие народы в стремлении обеспечить своих мертвых от самого жалкого подданного до могущественнейшего фараона многочисленными предметами ежедневного обихода для потусторонней жизни.

Разумеется, чем влиятельней и богаче был человек, тем тщательней были приготовления, имевшие целью обеспечить ему счастливое существование после смерти. С эпохи глубокой древности важного египтянина в гробнице окружали его самые ценные вещи.

Вскоре, однако, начались трудности: Но во многих случаях принятые меры предосторожности оказались все же, по крайней мере частично, успешными, и археологи часто находят мумии с их земным имуществом почти такими же, как они были тысячелетия. Например, в одной из пещерных гробниц, куда не проникали сырость и гниль, животные и насекомые, вещи сохранились настолько хорошо, что даже обнаруженный веер из страусовых перьев был в превосходном состоянии.

Мы давно отказались от надежды когда-либо найти в Междуречье предметы такой же сохранности, как вещи из египетских гробниц. Раскопки в Уре и Кише показали, что древних жителей этой страны также хоронили с самыми любимыми их вещами, чтобы они могли пользоваться ими в потустороннем мире. Их окружали всеми пожитками. Этот народ пошел еще. Здесь хоронили с колесницами, телохранителями и со многими, если не всеми, женами. Можно назвать это варварством, но погребения, о которых я говорю, относятся к глубокой древности: Как и в Египте, жителям Месопотамии приходилось опасаться ограбления могил.

Камня в стране не было, так что о строительстве пирамид не могло быть и речи. Не было и гор, а следовательно, не было и пещер. Тем не менее они нашли способ, который, однако, оказался менее эффективным, чем ожидалось. В грунте рыли огромную яму и могилу устраивали как можно глубже. По окончании похоронной церемонии яму засыпали, сравнивали с поверхностью, и очень скоро все следы места погребения совершенно стирались.

Каким образом грабители ухитрялись найти погребения, остается загадкой, но они находили. Царские погребения в Уре были полностью разграблены; самая богатая из обнаруженных нетронутых гробниц принадлежала безвестному лицу, чье имя не встречается ни в одном из исторических документов, которыми мы располагаем. Очевидно, обнаружив царские гробницы, грабители не посчитали нужным продолжать свои поиски.

И все же сокровища, извлеченные из одной этой гробницы, дают нам некоторое представление о том, что до нас не дошло. Обычай прятать царские погребения глубоко под землей — серьезное препятствие для современных археологов. О том, чтобы повсюду врезаться в грунт на глубину до 20—25 метров, не может быть и речи. Нет надежды и на то, что будут найдены документы, указывающие на точное расположение подобных гробниц.

Можно лишь надеяться на счастливый случай, но скорее всего месопотамские цари будут еще многие столетия покоиться с миром. Но это еще не. Если древние погребальные камеры не были опущены еще глубже, чем нам известно теперь, то вовсе не из-за нехватки рабочих или желания сберечь средства. Чем дальше уходишь вниз, тем больше становится влажность; я уверен, во многих случаях от замысла устроить могилу еще глубже отказывались только потому, что иначе грунтовые воды залили бы вырытый котлован.

Когда гробница была готова, погребальная камера оказывалась в очень влажном грунте, если вообще не ниже уровня подпочвенных вод. Все поддающиеся тлению предметы разрушились и рассыпались через несколько десятилетий. До наших дней сохранились только изделия из золота, серебра, меди и камня От царских колесниц остались только гвозди, которыми к деревянным колесам крепились кожаные полосы своеобразные шиныобломки украшений да кости впряженных животных с металлическими остатками упряжи.

Воины имели при себе оружие, а придворные дамы — золотые головные украшения и драгоценности. Все остальное истлело, и не только в этих гробницах, но, несомненно, и во всех других, которые еще не найдены. Мы знали об этом давно и вполне примирились с тем, что никогда не найдем в Месопотамии чего-либо наподобие находок из гробницы Тутанхамона.

Но если это так, то почему же мы считаем Месопотамию столь благодатной почвой для археологических исследований? На этот вопрос существует много ответов: Но можно дать краткий ответ: Если она хорошего качества и обожжена, то прекрасно сохраняется даже в самых неблагоприятных условиях. В руинах почти любого древнего города находят сосуды из глины всевозможных сортов, обожженные различными способами, при разной температуре; нередко черепки посуды — единственное, что позволяет датировать древние развалины.

Свойства обожженной глины общеизвестны, но не все знают, что таблички и сосуды могут сохраняться сколь угодно долгое время, даже если они и не прошли обжига. Для этого, конечно, нужна хорошая глина. Вавилонские писцы хвалили отмученную [2] глину, без которой они не представляли своей цивилизации. Известно, что глину специально промывают; некогда такой обработке должна была подвергаться глина, предназначавшаяся для изготовления тонкой керамики или важных табличек.

Все легкие частицы — дерево, солома, листья — всплывали и их было нетрудно удалить. Мелкие камешки, песок или другие примеси тонули и немедленно оказывались на дне. Когда воду спускали, оставался слой чистой, без каких-либо примесей глины.

Но обычно обходились даже без этой нехитрой очистки. Почти каждый год реки сами оставляли вдоль берегов значительные отложения глины. Легкие примеси уносила уходящая вода, или они скапливались в мелких лужах.

Камни и песок неизбежно оказывались внизу. Однажды я наблюдал, как несколько рабочих ходили по только что обнажившемуся берегу и соскребали руками верхний слой глины, складывая ее в небольшие кучки, чтобы потом забрать домой. Эта глина явно предназначалась для посуды, так как табличек больше не делают. Более грубую глину можно было собрать позже, подмесить в нее мелко нарубленную солому и использовать для изготовления кирпичей.

Необожженный кирпичик из хорошо замешенной глины может пролежать в сыром грунте тысячи лет; при этом он не только сохранит свою форму, но и вновь станет твердым, если его высушить. Так обычно бывает и с вавилонскими табличками.

Когда люди познакомились с металлами

Необожженную клинописную табличку можно чистить жесткой щеткой, нисколько не опасаясь повредить ее поверхность. Вся прилипшая грязь, кроме соли, отчищается. Если соляная корка покрывает значительную площадь и делает невозможным прочтение текста, нужно лишь как следует обжечь табличку.

После обжига ее можно опустить в воду, обработать кислотами или даже прокипятить, и она опять станет такой же чистой, с четкой надписью, какой была в тот день, когда ее изготовили. У глины есть одна особенность — при высыхании она значительно уменьшается в объеме.

как древний человек познакомился с глиной

Хранившиеся в сосудах прекрасно высушенные таблички, попав во влажную землю, постепенно впитывают влагу и разбухают. Им становится слишком тесно в сосуде, но разорвать его они не могут и поэтому расширяются, заполняя все щели и пустоты, так что в конце концов их форма меняется до неузнаваемости. Археолог, который найдет подобный сосуд, поступит благоразумно, если не будет пытаться извлечь таблички прежде, чем они высохнут и вновь сожмутся.

Даже после этого бывает трудно вынуть деформированные документы. Тогда можно разбить сосуд. Ущерб будет не столь велик, так как сосуд можно склеить, и уж во всяком случае, археологическая ценность содержимого несравненно больше, чем сосуда.

Многие таблички, погребенные в руинах древнего города, могут оказаться деформированными, в особенности если они находились рядом с твердыми предметами.

Но даже и деформированные, они почти всегда поддаются прочтению. Хуже, когда таблички, лежащие во влажной земле, оказываются на пути мелких грызунов или земляных червей. Многие черви, жившие, быть может, тысячу лет назад, оставили свои следы. Одни черви во время подземных странствований, натыкаясь на табличку, находят глину слишком грубой нишей и обходят препятствие, проедая себе дорогу, пока не дойдут до более мягкого грунта; другие проходят табличку насквозь, не страшась того, что встретили дополнительную трудность.

Мы, бывало, называли таких червей, портивших наши таблички, подлинными книжными червями. Я восхищался теми, которые проходили табличку насквозь, оставляя за собой ровное отверстие. Причиненный ими ущерб невелик — один-два знака на каждой стороне таблички. Менее решительные, ощупывавшие всю поверхность таблички в надежде найти место помягче, оставляли длинный след, уничтожая целые строки. Я предпочитаю тех, кто прямо идет к своей цели, не отступая перед трудностями, даже если это всего лишь земляные черви.

Я, когда впервые начал раскопки, испробовал несколько способов, но порекомендовать могу только. Найденную табличку надо немедленно очистить от грязи, прежде чем трогать ее руками. Если табличка в таком состоянии, что ее можно взять в руки, ее следует осторожно завернуть в тонкую бумагу, а затем — в более плотную. Маленький сверток, на котором делаются все необходимые отметки о месте находки, времени и.

Так как табличка при этом уменьшится, пакетик станет слишком просторным. По прошествии пятнадцати дней табличку можно поместить в окончательную упаковку, так как к этому времени она примет свои первоначальные размеры. Ни при извлечении из культурного слоя, ни во время хранения в пакете табличку нельзя держать на солнце, иначе она будет высыхать слишком быстро и развалится на куски. Соблюдение же этих простых предосторожностей сохранит каждый документ. Впоследствии, если это покажется целесообразным, его можно обжечь.

Иногда вавилоняне сами обжигали свои документы. Так, они подвергали обжигу некоторые наиболее важные деловые контракты, чтобы предохранить их от разрушения. То же можно сказать и о библиотечных табличках, которые предназначались для частого пользования. Но, к сожалению, в большинстве случаев таблички остались необожженными — и поэтому раскопки в Ираке всегда приходится вести с особой осторожностью. Исследователь, безусловно, будет вознагражден за любое проявление бдительности.

А письмо, которое бросили в мусорную корзину четыре тысячи лет назад и наутро отправили на свалку, и поныне находится там и, возможно, в один прекрасный день будет извлечено на свет! Таким образом, мы располагаем непрерывным рядом письменных свидетельств, касающихся всех сторон жизни общества в течение этих веков.

По ним можно проследить изменения, происходившие в религиозных верованиях, социальных условиях, обычаях и повседневной жизни. В самом деле, по ним мы можем восстановить и когда-нибудь восстановим в мельчайших подробностях картину древней цивилизации.

Работа с самого начала принесла поразительные результаты. В этой книге я постараюсь дать представление о том, что мы уже узнали и что мы можем ожидать в будущем. Это название воскресло несколько лет назад [3]воскресло потому, что его никак не назовешь новым.

Границей Ирака на востоке служит горная цепь, отделяющая его от Ирана, или Персии; на севере ряд горных кряжей отделяет Ирак от Армении и Малой Азии. К западу и к югу лежат степи и пустыни. Таким образом, Ирак хорошо изолирован от соседних стран. Земля здесь плодородная, вполне пригодная дли земледелия, точно специально была создана, чтобы стать колыбелью великой цивилизации.

В древности караваны, отправлявшиеся в Сирию и Палестину, должны были преодолеть более миль по безводной пустыне. Путь был трудным и опасным; иногда приходилось избирать окольный маршрут и идти вдоль подножия гор на севере, где была вода. Конечно, сегодня условия изменились. Через пустыню из Дамаска в Багдад можно проехать на автомобиле часов за пятнадцать. А если вылететь на самолете рано утром из Каира, то можно обедать в Багдаде!

Почему же название Ирак так подходит этой стране?

Знакомство с глиной. Плоскостные фигурки

Весьма банальное изречение гласит, что без Нила не было бы Египта; периодические разливы реки приносят плодородие ее прибрежным полям. В еще большей мере подобное утверждение относится к Ираку. Значительная часть страны образовалась из наносов, принесенных этими реками с северных гор. Процесс отложения наносов и приращения земли начался с незапамятных времен и продолжается по сей день.

В древности у каждой реки было свое русло, но с тех пор как в нижнем течении реки слились в одну, было намыто столько отложений, что побережье залива ушло на 90 миль от места их слияния. Древние города, некогда стоявшие на берегу моря, оказались теперь довольно далеко от него; новообразованная часть страны, появившаяся уже после падения великих цивилизаций, естественно, не хранит никаких следов древней жизни: Египетский метод орошения, применяемый и в Ассирии Большая часть страны, образованная отложениями реки, совершенно плоская.

Так как реки не были стеснены горами или дамбами, то во время разливов они часто меняли свои русла и прокладывали себе путь левее или правее прежнего течения. Это также содействовало выравниванию поверхности. Отложения рек представляли собой превосходную почву для обработки, поэтому с древнейшей эпохи поселения людей располагались вдоль рек, особенно там, где периодические разливы удобряли поля, подобно Нилу, удобрявшему почву Египта.

Древние вавилоняне вскоре, однако, поняли, что вовсе не обязательно ждать разливов и ставить свое будущее в зависимость от капризов рек. Они научились управлять водой в соответствии со своими нуждами. Были прорыты большие каналы, которые связывали обе реки и их важнейшие притоки. От большого канала отходили каналы поменьше, по которым вода поступала туда, где ее ждали, а от них уже — небольшие ирригационные канавы, покрывавшие всю страну паутиной из ручейков.

Вес это не только помогало наиболее целесообразно распределять воду, но и уменьшало опасность разрушительных наводнений. Тигр и Евфрат создали эту страну; теперь же им предстояло сделать землю плодородной. Рытье больших каналов требовало огромного числа людей и было очень дорогостоящим предприятием, которое обычно осуществлялось правительством.

Монархи похвалялись своими добрыми делами, и каналы считались вечными памятниками отеческой заботы о людях и мудрости правителя, проведшего. На самом деле строителем был бедный люд, обязанный лично участвовать в строительстве либо платить налоги. Точно так в наши дни происходит строительство современных автомагистралей или гигантских плотин — честь создания приписывается одному человеку, но счет оплачивают налогоплательщики. О каналах, как и о современных автомагистралях, приходилось все время заботиться.

Артели рабочих постоянно прочитали. Наместники провинций или чиновники высокого ранга несли личную ответственность за поддержание ирригационной системы в порядке.

Второстепенные каналы находились под наблюдением местных властей, а забота о мелких каналах лежала на землевладельцах, через чьи земли они проходили. Если в результате прорыва происходила потеря воды или страдали соседние поля, хозяин участка нес за это ответственность: Крупные города стояли либо на берегу реки или ее притока, либо вблизи больших каналов, по которым могли ходить небольшие суда с грузами.

Каналы, таким образом, имели тройное назначение: Пролетая над Ираком, можно очень отчетливо видеть следы древней оросительной системы. Вдоль каналов группируются и руины старинных городов. Меня много раз спрашивали: Как они узнают, что копают именно в том месте, где когда-то стоял древний город?

Вопрос следовало бы поставить иначе: Здесь каждый глиняный холм — город. Я еще не нашел в Ираке такого места, за исключением новообразованной дельты, где в поле зрения не попадали бы сразу два-три города, явственно выступающих на фоне горизонта. Археолог думает не о том, как найти город, а о том, какой из множества окружающих его городов избрать для раскопок.

Даже в области археологии существует специализация, и у каждого ученого, ведущего раскопки, есть своя определенная цель. Он не станет копать наугад, просто из любопытства — а что из этого получится. В стране, где цивилизация просуществовала много тысяч лет, археологам поневоле приходится специализироваться в более или менее узкой области. Человек, прекрасно разбирающийся в памятниках эллинистического периода, почувствовал бы себя совершенно беспомощным, возьмись он раскапывать доисторическое [4] поселение.

Поэтому каждый археолог постарается тщательно осмотреться, прежде чем начать работу. Для человека, умеющего читать всевозможные следы и признаки, неудача почти исключена. В древности моды тоже менялись, хотя и не так быстро, как в наши дни. У одного и того же народа посуда, скажем, становилась со временем лучшего качества и все более украшенной, или наоборот.

С появлением металлов древние художники перестали смотреть на глиняные сосуды как на благодатный материал для воплощения своих чувств и идей. Они сосредоточили внимание на изделиях из меди и бронзы и совершенно забросили керамику.

Она была, так сказать, сдана на кухню и использовалась для самых обыденных целей. Вот почему кое-где мы замечаем, что посуда раннего периода была очень изящна, а в более позднее время стала грубей и худшего качества. У одной и той же культурной группы встречается керамика, различная по стилю.

Это объясняется переселениями народов: Поэтому человек, который может правильно интерпретировать несколько черепков разбитой посуды, получает верный ключ к пониманию того, когда и кто обитал в данном месте.

Затем опять-таки, не все металлы стали использоваться одновременно: Таким образом, и обломки металла помогают датировке. Как и все остальное, изменялось письмо: Как мы видим, если человек знает свое дело, у него имеется достаточно способов найти именно то, что ему. Разумеется, разгуливая по вершине холма, можно заметить лишь следы последней цивилизации, существовавшей на этом месте.

Если верхний слой относится к персидскому периоду [5]это отнюдь не означает, что все находки с этого холма будут датироваться тем же временем. Чем глубже копаешь, тем находишь более древние поселения. Здесь необходимо ответить на один вопрос, который часто задают археологам: Как могут разные города накладываться один на другой, так что греческий город оказывается наверху, вавилонский — в середине, а шумерский — в самом низу?

Однако понять, как может получиться такой холм, не сложно. Когда в Риме смотришь на древний Форум, сразу замечаешь, что древние слои лежат на несколько метров ниже уровня современной улицы.

Но так как это все тот же Рим, можно сказать, что новый город наложился на старый. Уровень города со временем повышается, и то, что видишь в Риме, можно наблюдать в любом другом древнем городе. На Востоке это видно лучше, чем где бы то ни.

Людям приходилось селиться на плоской равнине, которую в любой момент могли затопить разливавшиеся реки. Элементарная осторожность заставляла создавать невысокие глиняные холмы, чтобы хотя бы немного поднять основания домов над уровнем равнины. Дома строились из необожженного кирпича и обмазывались глиной.

Крыши обычно крыли тростником или соломой, а сверху обмазывали слоем глины, которая не пропускала дождевую воду. Ежегодно, по окончании сезона дождей, наружную обмазку стен нужно было обновлять.

Крыши также покрывали свежим слоем глины. Но вся глина, смытая с крыш и стен домов, оставалась на улице; естественно, уровень улицы постепенно повышался. Далее, в древних городах отходы не убирались: Если в доме что-нибудь перестраивали и ломали стену, все кирпичи этой стены оказывались на улице.

Помню, как-то раз, идя по Багдаду, я вынужден был постоянно обходить лужи строительного раствора и кучи кирпича, выброшенного из домов прямо на улицу, где их никто не убирает. К этому всему следует добавить, что постройки из сырцового кирпича весьма недолговечны.

По прошествии определенного времени стены начинают оседать; поддерживать их в порядке оказывается дороже, чем снести и возвести на том же месте новые. Но новый дом, выстроенный на развалинах старого, будет стоять чуть выше, чем прежний. Так постепенно повышается уровень улицы. Иногда непредвиденные события самым решительным образом ускоряют этот медленный процесс.

Большой пожар может за ночь смести целый район города. Враг может разрушить поселение и покинуть его, а может и отстроить его заново либо на следующий год, либо через много лет. Город, таким образом, оказывается на какое-то время без жителей, но затем вновь в нем селятся люди, те же, что жили там прежде, или.

В любом случае и при новых обитателях слои отложений будут расти, а холм будет становиться все выше. Тогда у подножия холма на равнине возникает новое поселение; этот внешний город точно так же начинает медленно расти и подниматься.

Даже на самой вершине таких искусственных холмов уровень не всегда одинаковый. Развалины одного такого сооружения уже образовали бы холмик на вершине большого холма. В современном Ираке и сейчас есть немало городов, которые стоят на развалинах целого ряда прежних поселений. Назову лишь два из них — Эрбиль и Киркук. Чтобы попасть в верхнюю часть Эрбиля, нужно долго подниматься по крутым скатам и лестницам. Оттуда открывается изумительный вид на окружающую равнину. Высокие стены не дают расплываться глине и защищают Нижний город; холму Эрбиль суждено еще многие годы быть хорошо укрытым от воздействия дождей и непогоды.

В Киркуке старый холм сохраняет свой первоначальный облик, но во многих местах дожди так размыли края телля, что находящиеся на вершине дома могут обрушиться. В местах размывов на древнем холме археолог может получить наглядную картину расположения культурных слоев. Опытный исследователь читает ее подобно тому, как геолог легко читает сходную повесть, наблюдая обнажения пластов различных пород. Затем идет небольшой слой строительного мусора, состоящего из битых кирпичей, черепков посуды, морских раковин и разного сора.

Вновь ряд кирпичей, образующих прямую линию: Над этой мостовой толстый слой пепла и углей: Далее слой чистой земли, возможно, нанесенной ветром, указывает на перерыв в истории города — несомненно, он был покинут жителями на какое-то время.

Выше вновь видим остатки основания новой стены, а над ней, вероятно, третью мостовую. Если это крупный город и в нем находилась резиденция царя, мостовые будут выложены кирпичами, на которых трафаретом оттиснуто царское имя. В таком случае перед археологом встает меньше проблем: Таким образом, в одном и том же городе точно не идентифицируемое первоначальное население могло смениться шумерами, которые оставались тут какое-то время, а затем, в свою очередь, были изгнаны или растворились среди других народов.

Перед нами может оказаться сначала неизвестное поселение, затем — шумерский город, потом город вавилонян, и далее могут идти слои персидской, эллинистической, парфянской, сасанидской и мусульманской эпох. Над всем этим могут находиться остатки средневекового города, а на самом верху может стоять современный город: Это один и тот же город, менялись только его жители.

Многие из старых городов пришли в запустение уже в очень давние времена. Невозможно сказать, когда впервые появились телли. Современный археолог хорошо знает, чего хочет. Если его интересуют древнейшие цивилизации, он совершил бы большую ошибку, начав раскапывать город, основанный в седой древности и просуществовавший до прихода эллинов: Если ему нужен очень ранний город, он должен найти город, оставленный в глубокой древности. Тогда он может, начав работу, сразу выйти на интересующий его материал.

И наоборот, было бы неразумно исследователю эллинистического периода начинать раскопки телля, который не был обитаем при греках. Чем больше копал бы он, тем дальше уходил бы от интересующего его периода. Вот почему осторожные археологи тщательно изучают телли, прежде чем вонзить лопату в грунт. Но если предварительная работа была проделана плохо, результаты раскопок могут оказаться безуспешными. В стране нет величественных памятников, способных привлечь внимание туристов, и им трудно вообразить, что во время своих бесцельных скитаний они, возможно, ступали по базарной площади бывшей столицы или по развалинам некогда величественного храма.

Невозможно представить, что пустыня вокруг тебя была когда-то цветущим садом, а давящую тишину в древности нарушали городской шум и разноязыкие голоса. Если современные туристы после всего, что было написано о древних культурах Вавилонии и Ассирии, не могут составить точного представления о прошлом этого края, то не приходится удивляться тому, что первые путешественники, неоднократно пересекавшие страну, не подозревали, как близко они находятся от местоположения Вавилона и Ниневии.

Даже ученые-путешественники, которые знали из Библии о существовании этих двух городов и пытались отыскать их, несколько раз пересекали их руины, не догадываясь об. Местные жители нередко находили покрытые значкам глиняные таблички и предлагали их путешественникам, но никто не обращал внимания на эти надписи, так как не мог и представить себе, что множество сочетаний клинообразных оттисков — не что иное, как система письма. Там он хранится и сейчас, самый первый клинописный документ в собраниях европейских музеев.

Не все, однако, отличались проницательностью знаменитого путешественника, и долгие годы ученые спорили о том, считать ли эти мелкие оттиски простым орнаментом или же неизвестной системой письма. Объяснение происхождения этих кирпичей, данное Мухаммедом, пусть не совсем правильно, но он хоть знал, что они покрыты письменами. Постепенно стало ясно, что Месопотамия — это древняя Вавилония и Ассирия, однако и такое открытие оставило археологов равнодушными.